Пики козыри Лом, чума, Америка WAV CD

[KurorT]

Класс.Ждём.

[Kostet]

Матецкий-1991, "Ладушки", "Лом, Чума, Америка" и т.п. Ходил на плёнках он ещё при жизни Коржукова, Коржуков его вроде даже слушал... и там такой момент интересный песню "Соня-Сонечка" Коржуков переделал под свою музыку и назвали её "ЛТП", а вот над песней "Марсиан" они работали, Танич упоминал об этом в интервью в конце 1991 года, но вот записали или нет я не знаю.

Сергей добрый вечер,  знаю что вы профи в Лесоповале, но здесь ошибочка..   для меня Лесоповал и Танич не последнее слово в реальном жанре - это можно сказать первое что  вдохновило меня на авторский стиль (Коржуков, Круг и Кучин - три К ).  Как то увидел и сразу приобрёл книгу Михаила Танича, увидев там главу о Матецком, а я с юности хотел разгадать загадку о "Пиках ...козырях!, ведь эта одна из первых кассет...  и нашел то что я искал..  книгу луit читать в бумажном варианте, я вам скопирую эту главу...

Теперь, когда «Лесоповал» с его десятью многотиражными альбомами давно уже стал брендом в русскоязычном мире, пытаюсь вспомнить – как мне такое вообще взбрело? «Перебиты-поломаны крылья»?

Я что, заранее просчитал беспроигрышность темы, как наше, неизбывное? Или сознательно пристроился в хвост тому розенбаумовскому «Гоп-стопу» или тому самолету, из которого упал на тайгу алешковский «Окурочек»? Ничего подобного и в голове не держал! И не такой я умник.

А просто, очевидно, копилось, назревало – ведь я не только шесть лет волей беспощадной моей судьбы прожил среди отрицаловки. И часть детства моего прошла в городе, который и даже назывался по-воровскому – Ростов-папа! И песен таких во мне, необнаруженных, жило и мычало множество.

Но только что мычало. И когда Лидушка моя принесла в дом песни Алеши Дмитриевича, они денно и нощно звучали у нас и были достойны восторга и удивления. Русский, нерусский ли цыган пел, добираясь до нашей души – озорно, музыкально, трогательно:

 
В поле – маки, васильки,
Все они мне любы!
Васильки – глаза твои,
Маки – твои губы.
 
И не в ладах с русским языком (он поет в одной песне: «Женюсь (с ударением на «е») на тебя!» А все равно достает! Заражает, как частушка.

 
Мент приходит –
Жулик спит.
Мама, я жулика люблю!
 
А Лидушка все меня соблазняет, все подстрекает: «Ну, слабÓ тебе такое написать?»

Потом Володя Матецкий, молодой, честолюбивый, зашел как-то с гитаркой. Попели-поиграли, до «Мурки» доигрались. Тут мне и подумалось – что за дивная судьба у простенькой, казалось бы, жиганской этой стилизации! А мне что, и впрямь слабо? Нет, не тот я человек, который сдается. Да и «Мурку» кто-то же сочинил! Может быть, я?

Подумал я и попробовал, и показалось – как бы что-то намечается, если и не так искренне и задушевно, то – похоже. Например, песня о Таганке, она называлась «Ждановский район». Теперь мало кто знает, что Жданов – один из сталинских опричников. Напоминаю.

 
Когда-то здесь
Была тюрьма,
А Черный ворон
Все летает,
Стоят высокие дома,
А мне Таганки
Не хватает!
Но мы не лезем
На рожон,
И мы воруем,
Отдыхая,
Но это – лажа,
Чтоб район
Носил бы кличку Вертухая!
 
Так, песня за песней, появились на свет «Генриетта из райсовета», потом песенка о швейцарах из «Метрополя», бывших бойцах невидимого фронта, совсем уж воровская «А у вас – замочики, а у нас к ним – ключики». Написалась и вполне мускулистая, с интонацией, песня «Ча-ча-ча!»:

 
Обе ручки – не мои
На пиле двухручной…
 
И герой появляется: ему «на воле – как в тюрьме, а в тюрьме – как дома!» А как его зовут? А зовут его Вова Муха, и цикл будет называться: «Песни Вовы Мухи, бывшего малолетки». Мне показалось, что «бывший малолетка» – это озорно.

И стало любопытно сочинять монологи этого нового для меня героя. И тем «иззарешеченных» оказалось навалом, без ограничения, потому что и в лагере, и в тюрьме хоть и своеобразная, но все-таки жизнь. Жизнь!

Теперь попробуем и на вечно больную у нас национальную мозоль наступить, по-лагерному:

 
А кто ты есть,
Нам все равно,
У нас людей – полным-полно,
И в зоне – много
Всякого народу! –
А кто ты есть –
А кто бы знал! –
У нас интернационал,
А пятый пункт –
Когда выходим на свободу.
 
Потекла темочка, из ручейка в речку стала превращаться. И совсем хулиганский появился «Педсовет». Сейчас узнаете, что за «пед» имелся в виду:

 
А мы с тобою
Девочек кадрили,
А ща уже
Никто не разберет –
И как тебя, Василий,
Запедрили,
И как пошел ты
Задом наперед?..
А мы с тобою
Девочек кадрили,
Но что-то
Перепутал белый свет:
Сейчас у нас –
Педрила на педриле,
А ты так даже входишь
В Педсовет!
 
Словом, написалась целая неожиданная для меня самого программка. Володя приходил и играл совсем новорожденную музычку. Было весело. Рождалась неведома зверушка.

Наскоро записав «демку», появились мы на Басманной, в студии «Гала», одной из первых профессиональных и авторитетных московских студий. Волновались – так, крупным планом, «блатата» еще не засвечивалась, что скажут? Но «Гала» сказала: «По рукам!» И молотком по башке: «Продано!»

И встал вопрос о записи: кто? Пришли в голову Кальянов, может быть, Цирикати (этот и чечеточку сам бы сбацал!). А я, повидавший на веку множество ребят с кликухами, узнавал своего героя только в одном артисте – это был Приемыхов в кинофильме «Холодное лето 53-го». Стопроцентное совпадение! На него и написал я впоследствии всю свою «лесоповальскую» сотню песен. Не прозвонился к нему, не докричался! Жалею.

Но еще никакого «Лесоповала» не было даже в мыслях, и Володя Матецкий решил записать все сам. Да вдобавок и передумал отдавать Вову Муху студии «Гала». «Как же так, Володя, – ведь ударили по рукам? Это же – кидалово!»

Но записи шли полным ходом! Иногда и я присутствовал, сбоку, не как создатель, и сильно сомневался, что Матецкий, выглядевший тогда типичным «ботаником» – интеллигентный, белый и пушистый, с локонами до плеч, – сыграет и споет моего (нашего с ним) малолетку.

Так получается в песне вообще, что автор музыки имеет как бы 51 процент (контрольный пакет) в этом деле – все же и аранжировки, и записи, и студии – все на нем!

Однако я – не тот человек, кого можно отодвинуть и кто легко уступит другому свой пятьдесят один процент! По характеру, а не из жадности не уступит. Запишите один отрицательный балл моему лирическому герою!

После какого-то неприятного разговора по телефону пошел ко дну наш с Володей Матецким первенец – Вова Муха, бывший малолетка. И уже когда вовсю полыхал лесной пожар «Лесоповала», вдруг появился на свет какой-то левый и для меня бесплатный диск «Пики-козыри» с теми нашими песнями. И еще одну не мою песню (чтоб не претендовал на авторство) добавил Володя Матецкий в программу. Зачем, Володя? Не знаю, не слушал, что за песня, – может, я обиделся, а может, посчитал по своей высокомерной привычке: написанное не мной – хуже? Прибавьте еще один минус герою!

Я потому так, с перебором, цитировал свои долесоповальские песни, что вам нигде не услышать их и не прочитать. Это уже – раритет, история. Для гурманов «онли»!

А потом, потом, потом в Америке, в плохонькой гостинице «Голден Пэлас», по существу трах-отеле, пришел ко мне за песнями американский, бывший московский певец из ресторана Миша Гулько. Именно Миша, он так не стал и никогда не станет Михаилом (а и не хочет!), тем более никто на свете не знает и его отчества, рассказал, что слушал в Париже самого Алешу, подробно, смачно, как Миша это умеет. И уже на следующее утро прочитал я ему по телефону песню – мой поклон Алеше Дмитриевичу – мой поклон, может быть, первоисточнику песен «Лесоповала». Известная теперь эта песня называется «Кабацкий музыкант».

Отплатил, поклонился я Алеше Дмитриевичу, и Мише Гулько, и всем, всем, всем, поющим в кабаке мои или, что хуже, не мои песни.

А мне тогда, давно, подумалось: ведь это во мне остался мой шестилетний лагерный опыт, со всеми ненаписанными о нем песнями. Это же я сам – Вова Муха, а еще раньше – ростовский человек несчастливой судьбы, которому есть чем поделиться с людьми, сказать им:

 
Зло живет на земле
Не одно,
А с добром
Перепутано сложно,
И на воле –
Неволи полно,
И в тюрьме –
Без надежды не можно!
 
Так забрезжила во мне идея долгоиграющего проекта «Лесоповал». И спасибо нашей размолвке с Володей Матецким, иначе я бы никогда не вернул свои пятьдесят один процент, к которому приговорен самой природой.

А началось с того, что и вовсе никому не известный музыкант Сережа Коржуков, которого тоже Лидочка привела к нам, придумал заводную музыку к стихотворению «Кликуха» и сам ее замечательно спел!

 
Знает в детской комнате чувиха –
Он же, он же,
Он же – это я!
Вот и Вова Муха,
Только тихо,
Тоже – не фамилия моя!
 
Остальные сто двадцать песен «Лесоповала» были написаны уже без предыстории. Композиторы менялись.

Мы остались друзьями с Володей Матецким. Я ему не звоню. И он мне – тоже.

[Kostet]

глава о Сергее Коржукове
– Вот тебе, Миничка, наша хрустальная проза! – сказал, подписывая мне книжку «Город принял», Аркадий Вайнер. Ну, там хрустальная – не хрустальная (может, он шутил), но эту отличную милицейскую повесть я прочел с удовольствием. Так началась наша дружба, которой уже лет пятнадцать, а то и все двадцать.

Когда между братьями пробежала черная кошка, кто хрустальнее, я, конечно, безоговорочно принял сторону старшего брата, считая разборку излишней и неморальной.

Слово-то какое подобралось – неморальной. Впрочем, Аркадий и жил-то почти что в таком переулке – он назывался Безбожный. Так она и продолжается, наша дружба, хотя дела, болезни и годы все дальше разводят нас и жизнь протекает как бы врозь, но, встретившись, мы по-настоящему, по-братски радуемся этой, теперь уже чаще всего случайной встрече.

Живем с братьями в Болшево, в Доме кинематографистов, они делают сценарий «Гонки по вертикали» для Киевской студии, а я дровишки на шашлык колю. Добывал я, как мог, свои будущие бляшки в сосудах. И понадобилась им в кино для Гафта (он играл роль матерого урки) стилизованная под жиганскую песня. И вот что у меня получилось.

 
Ой, схватили на бану,
Ой, да малолетку,
На три года пацану
Стало небо в клетку.
Ой, ча да ча-ча-ча,
Да позовите мне врача.
А я скажу тому врачу,
Что к родной мамочке хочу.
Ой, кусают комары
В тундре неразлучной!
Обе ручки – не мои
На пиле двухручной.
Ой, тепло на Колыме
После ледолома!
А я на воле – как в тюрьме,
А в тюрьме – как дома.
Ой, ча да ча-ча-ча,
Да позовите мне врача,
А я скажу тому врачу,
Что к родной мамочке хочу.
 
Братья вскоре рассорились со студией и с режиссером, они – как и я – это умеют, и якобы поэтому песня моя не пригодилась. На самом деле, я думаю, одному из братьев песня показалась недостаточно хрустальной, как бы гусь-хрустальной, и они ее даже Гафту не показывали. И песня осталась у меня и, слава Богу, положила начало большому, можно сказать, роману в песнях о сталинском лагере, который я хорошо знал, потому как варился в этом вареве и на пайке целых шесть лет.

А дальше написалось «Письмо матери».

 
Не пишу. Ты не жди почтальона,
И на стук не срывайся чуть свет!
Это блажь воровского закона,
Но у жулика матери нет…
Мы живем не на воле, а в зоне
И по нашим раскладам правы,
И твои я снимаю ладони
С непутевой своей головы.
 
Мне не стыдно цитировать свои песни, и пусть их читает кто угодно, хоть сам Петрарка с Лаурой! А потом, в Переделкине, возникла «Тося».

 
Она на Кировской служила,
На почтампе,
Налево в зале,
В девятнадцатом окне!
И ничего в ней
Вроде не было такого,
А вот, представьте,
Понаравилася мне…
 
А потом:

 
Вагон столыпинский,
Кругом решеточки,
Конвой из Вологды,
Не до чечеточки.
Конвой из Вологды,
Не до бутылочки,
А из Бутырочки
До пересылочки.
 
Не зовите, не зовите Петрарку: прекращаю.

А вскоре появился и музыкант – Сережа Коржуков, с которым мы сразу поняли друг друга и, не думая ни о какой группе «Лесоповал», принялись в охотку писать такие песни, одну за другой. Чаще всего – я ему из Юрмалы диктую текст, а он мне обратно – играет музыку.

Однажды днем звонит и говорит:

– Михаил Саич, сижу с настоящим вором. Водочку пьем помаленьку. Материял изучаю. Клево!

– Ну, ты все же поосторожней…

Кончилось тем, что тот у него денег одолжил без отдачи, да и часы ручные тоже куда-то улетучились. Наука!

Сережа был очень одаренным мелодистом, лет с пятнадцати не расставался с гитарой, и слетали с ее шести струн его яркие, как бы незамысловатые мелодии.

Он был похож на горьковского Челкаша – высокий, тощий, сутулый, взгляд мрачный, но мы поначалу и не знали – кто должен петь эти песни. Думали о Кальянове, о Григории Лепсе, о Приемыхове (его из «Холодного лета» я и держал в уме, сочиняя). А оказалось – лучше Сережи Коржукова, пожалуй, никто бы нам это и не изобразил.

А наутро после того, как мы с ним появились в телевизоре с первыми пятью песнями, затрезвонил у меня телефон с вопросами. Кто такой? Откуда? Что за песни? Где их купить? Прямо лесной пожар!

Что отвечать? Хороший мальчик, музыкант из ресторана, ученик кабацкого корифея Михаила Гулько, когда-то собиравшего народ в ресторане сада «Эрмитаж», а потом в «Одессе» на Брайтон-бич, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

Вот в этом городе потом и написал я Мише Гулько песню «Кабацкий музыкант», которую здесь и приведу с сокращением, потому что по теме и потому, что другого места не будет.

 
Кабацкий музыкант
Алеша Дмитриевич,
Ему подносят все,
И он немножко пьян,
Но в этом кабаке
Он – как Иван-царевич,
И это на него
Приходит ресторан.
Играй, Алеша,
 
 
На своей гитаре,
Я – первый друг
Таланта твоего!
Ты видишь – девочки
Стоят на тротуаре,
И это – жизнь,
А больше ничего.
 
 
Кабацкий музыкант
Поет чуть-чуть фальшиво,
Но мы ему простим
Заведомую ложь!
А как он должен петь,
Когда разносят пиво,
И танцы до утра,
И хохот, и балдеж?
 
 
Кабацкий музыкант,
Как рыба в океане,
Вот в этом бардаке,
Где шум и неуют,
И мужики ему
Подносят мани-мани,
А девочки любовь
Бесплатно выдают.
 
 
Кабацкий музыкант,
Ах, сколько их по свету
Разбросано кругом,
Вблизи и вдалеке!
Алеша ни при чем,
Поскольку песня эта,
Она же – обо всех,
Поющих в кабаке.
Играй, Алеша,
 
 
На своей гитаре,
Я – первый друг
Таланта твоего!
Ты видишь – девочки
Стоят на тротуаре,
И это – жизнь,
А больше ничего.
 
А потом нас все захотели, набрали мы первых попавшихся музыкантов, придумал я фишку «Лесоповал», и, отыграв с аншлагом первый концерт в «России» (место рождения – ГЦКЗ «Россия», Москва), покатились мы уже с меньшим успехом по стране – благо, она тогда была огромна. Что ж, ни раскрутки, ни рекламы, ни кассет, ни имени! Нормально для неудачи.

Но все пришло – и клипы, и целых три компактных диска – тогдашней новинки, отданной нами торговцам совсем задаром (и снова финансовая ситуация не дает нам возможности распорядиться нашим седьмым, уже без Сережи, альбомом).

Ездил Сергей Коржуков по стране, давно уже любимый по миллионным тиражам кассет, не веря в собственный успех. Музыканты отсеивались, большей частью по пьянке, иногда профессионалы, что тут поделать? Родина. Сергей держался, потому что на нем держался и весь «Лесоповал», директор воровал. Так существовали мы до самой трагедии 20 июля 1994 года.

Что я мог бы сказать о трагической гибели талантливого и любимого многими и нами артиста и человека? Точнее, что я хотел бы сказать? Это немножко разные вещи.

Во-первых, кто может знать, как упал он с балкона 14-го этажа дома, где проживал у матери, расставшись со своей многолетней женой Людмилой – сам, нарочно или нечаянно, поскользнувшись. Говорят, была будто бы какая-то записка, но ее, опять же будто бы, забрала милиция. Мы не хлопотали ее прочесть, и нет никаких оснований даже предположительно представить ее текст.

Внешне у него все было в порядке: популярность, расцвет таланта, первые деньги; и он собирался строить под Москвой дачу, мечтал, чтобы был бассейн. Впереди – уже написанный четвертый альбом «Лесоповала» – «Амнистия», гастроли, успех, новые друзья. Но Сережа был человек не внешний, а внутренний. Как в него заглянуть?

Жива мама – Марья Васильевна Коржукова, может быть, она знает то, чего не знаем мы. Нашелся бы кто разговорить ее.

А письма с объяснениями в любви и даже подарки до сих пор приходят на его имя. Лебединая песня Сергея Коржукова. Ее поют во всем мире, где есть хоть два русских человека. Один русский человек тоже заказал бы, да стесняется.  "Я куплю тебе дом У пруда, в Подмосковье..."

А как не стало Сергея Коржукова – не стало и «Лесоповала», потому что он, собственно, и был «Лесоповалом». С полгода мы находились в шоке, да и люди остались без работы: балетным было негде танцевать, директору – негде воровать. Потом и посторонние люди просили не закрывать проект. Мелькнули мы, как звезда на небосклоне, и потухли. Не заменять же Сережу на другого солиста – недостойно как-то, да и не найдешь такого второго. И решено было набрать новую группу, да такую, чтобы все в ней пели Сережины песни. Конкурс втихую объявили и выбрали поначалу человек пять, для кого «Лесоповал» чего-то значил, да и по типажу.

И почти через год вышли с первым концертом в ДК АЗЛК. После концерта шампанское лилось, многие поздравляли, но концерт был, что называется, «не Сережа». Один мой знакомый пожилой вор в законе, дядя Володя, человек зоркий, прозрачный, сказал:

– Шумят много. Души мало.

Хочу заметить вам, что авторитетом и у воров считается не самый дерзкий, а самый умный.

Сели плотно репетировать, новые песни пошли, с кем-то по дороге расстались, но и теперь в составе есть люди, которыми дорожу. Всех не буду вспоминать, но есть двое – они и поддерживают во мне желание продолжать жизнь группы «Лесоповал». Это Сергей Куприк, по удивительной случайности похожий и внешне на покойного Сережу, с хорошим тембрально голосом (нашего тембра), да и вообще с воспитанным чувством мужского достоинства. За эти качества прощаю ему многое. И второй – Шура Федорков, отвечающий у нас за музыку. Он и автор множества наших песен и аранжировок, и с Сергеем Коржуковым на записях работал. И гитарист, и клавишник, и даже хороший трубач. И весьма достоин уважения по человеческим параметрам.

В новом составе мы побывали трижды в русской Америке, в русском Израиле, куда собираемся снова – в этих странах любят «Лесоповал». Но – достаточно, это не книга о людях «Лесоповала», я даже двух слов еще не сказал о своих дочерях.

Пишу я на выдвижной доске прикроватной тумбочки в кардиологии института Склифосовского, не очень удобно. Но все же обязан снова оправдываться перед нашими критиками. Я им:

 
Зло живет на земле не одно,
А с добром перепутано сложно!
И на воле неволи полно,
И в тюрьме без надежды не можно.
 
Я им говорю: мы дали высказаться миллионам людей, постарались их услышать и где-то понять. И дать им надежду. «Ведь люди же они!»

А они мне, Капа Деловая и другие такие продвинутые и стильные… На днях снова их газета плюнула в нашу сторону… Расскажу. Очерк о молодом спортивном таланте – 17 лет – теннисисте Мише Южном, нашей большой надежде в большом теннисе, в большом мире.

– А как вы настраиваетесь, Миша, на конкретную игру?

– А слушаю песни группы «Лесоповал»!

– Вау! Чем же вам близка эта блатная лирика?

Ну, в общем, довольно, да? Так вот все их обвинения сводятся к главному: не популяризируем ли мы в такое гиблое криминальное время воровской кайф?

Чуть-чуть-чуть они, может быть, и правы: в первых альбомах что-то и было, выскочило из-под моего внимания, я тогда не знал, что проект растянется песен на 80, но и там было:

 
И вы не завидуйте, эй,
Что легкую ношу ношу!
На совести черной моей
Я, как на распятье, вишу.
 
И мы давно уже в своих концертах похоронили воровскую романтику, лет, наверное, пять. Надо же слышать, что поем, чтобы выговаривать.

А самое главное, и вольно вам считать это неправдой – у нас этой романтики намного меньше, чем существует ее у пацанов в реальной их бесперспективной жизни. Это не всегда зрело понимаемая жажда риска и подвига, чувство мужской верности, этакий тайный сговор молодых и сильных в поиске выхода из беспросвета.

А потом уже – сбитый замок на пивном ларьке, украденный ящик чешского пива и коробка «Сникерсов» для подружки. И народный судья, и гробовое молчание несознанки, и материнские слезы.

Это уже так близко к тому беспределу, который творится в Чечне с обеих сторон. Но если вы меня спросите про Чечню: за чей же я все-таки беспредел, я без всякой дипломатии вам отвечу – за наш!

 

[Kostet]

Спасибо за классику, скачаю сравню со своим вариантам, тоже делал  цифровку в нулевых, да и СД был ..

[aliosha333]

Костя, спасибо.
Было очень интересно почитать.

[miramax31]

Матецкий Владимир - Лом Чума Америка 1991 (flac)



Исполнитель: Матецкий Владимир
Альбом: Лом Чума Америка
Дата: 1991
Жанр: Шансон
Формат: lossless
Качество: flac
Размер архива: 293 MB
Файлообменники:dropmefiles

Треклист:

01.Интро+Ладушки
02.Когда то здесь была тюрьма
03.Ой, схватили на бану
04.Мы пили спирт и водку
05.Опять за мной приехал воронок
06.Как будто прилетали Марсианы
07.Итак, фамилия -Рабинович
08.А продуктовые пусты
09.И вот свалил наш Толик за бугор
10.А мы с тобою девочек кадрили
11.А вот мы вылезли из Боинга
12.Заключение

Ссылка на dropmefiles:                           

--- Скрытая информация. Для того чтобы получить к ней доступ необходимо зарегистрироваться и поблагодарить автора сообщения нажатием на кнопку "Спасибо" вверху сообщения ---

Большое спасибо tbs за альбом.

[Kostet]

Спасибо Макс. этот вариант у меня тоже был, но релиз passage007 по звуку понравился больше.

[Серый из Харькова]

 Kostet, Константин, добрый вечер! Внимательно прочитал приведенный Вами фрагмент книги Танича и не совсем понял в чём у меня ошибка? Я написал то что Танич и Коржуков говорили в интервью в 1991-1993 годах. Книга Танича - это более позднее изложение событий уже после смерти Коржукова. Если Вам это интересно я могу более подробно по строчкам расписать как оно было, потому что вот эти слова про передачу из пяти песен ("Добрый вечер Москва") и наивные какие то слова про отсутствие кассет, про которые Танич в этой же передаче и говорил где их можно купить это не правда.

Про Матецкого даже не во всех интервью упоминалась его фамилия, говорили мол был автор ещё один до Коржукова.

Но был у меня один случай интересный, ещё одна загадка на тему творчества Коржукова, свела меня судьба как то с одним очень известным человеком из мира шоу-бизнеса и  задал ему такой вопрос, не снимал ли он на видео концерты Коржукова, он спросил А кто это? Я ему начал рассказывать, он говорит мол Танича знал лично много лет, а никакого Коржукова не то что не видел, а вообще не помню. Ну я у него и спросил, а у кого могут быть записи Коржукова какие-нибудь редкие, на что мне почти без паузы ответили - обратитесь к Матецкому. Вот такая любопытная история, с тех пор ищу знакомых выйти на Матецкого, может в Новом году и найду...