Advanced Search

АвторТема: ЭРОС. Россия - серебряный век.  (Прочитано 7865 раз)

Июль 29, 2006, 01:58:52
Прочитано 7865 раз

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« : Июль 29, 2006, 01:58:52 »
 

РОССИЯ – СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК    

ЭРОС    

Марина Цветаева  
Михаил Кузмин  
Алексей Ремизов  
Георгий Иванов  
Федор Сологуб  
Владислав Ходасевич  


ЭРОС. РОССИЯ. СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. / Серия INTERЭPOC.
Э 81     Составитель Александр Щуплов.— М.: Серебряный бор, 1992.—304 с,
Издание подготовили: Объединение «Лептос», Общество «Вектор», Товарищество «Серебряный бор».
Редактор Александр Щуплов, Павел Траннуа.
Художественный редактор Б. Серебренников.
Технический редактор Людмила Михлина.
Художник Семен Верховский.
Компьютерный набор и верстка Сергей Волгин.
Корректор Наталья Усольцева.

Редакционный совет библиотеки INTERЭP0C:
А. А. ИЛЮШИН, доктор филологических наук
Р.Ф. КАЗАКОВА, А.В. КАЦУРА,  кандидат философских наук
Ю.В. МАНН, доктор филологических наук
А.А. СААКЯНЦ, А.Н. СЕНКЕВИЧ, доктор филологических наук
А.Н. ЩУПЛОВ, С. С. ВЕРХОВСКИЙ, художник

Июль 29, 2006, 02:01:16
Ответ #1

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #1 : Июль 29, 2006, 02:01:16 »
 
Наверное, русский эрос будет оставаться такой же загадкой, какой остается для всех западных народов русская душа. Эрос Серебряного века русской литературы — доказательством тому. Какой из видов классифицированной любви, скажем древних греков, применим к этому жанру загадочной скифской литературы: филиа эретике (дружба между влюбленными), эунойа (отдавание), агапэ (бескорыстное чувство), потос (любовное желание), харис (любовь, опирающаяся на благодарность и уважение), мания (необузданная страсть), эрос (желание)?.. Вряд ли кто возьмется ответить на этот вопрос. А между тем ответ есть он в самой литературе Серебряного века, в произведениях Цветаевой и Сологуба, Кузмина и Блока, Арцыбашева и «мирискусников»...
Наш сборник, не пытаясь полностью исчерпать тему эроса Серебряного века, внесет свою лепту в раскрытие и развитие ее. Эта книга уже обречена войти в историю литературы и российского книгоиздания. Содержащиеся в ней публикации либо совсем неизвестны отечественному читателю, либо известны понаслышке. Внимательный читатель оценит публикацию четырех десятков (!) незавершенных стихотворений Марины Цветаевой, ее повесть «Твоя смерть», «Письмо к Амазонке» в новом переводе (и это — при закрытом до 2000 года фонде М. Цветаевой в ЦГАЛИ!). С интересом будет прочитан роман М. Кузмина, вызвавший в свое время литературную и общественную бурю, его «Печка в бане», с которой литературоведы связывают начало литературы абсурда, и «Занавешенные Картинки». Мы публикуем полностью заветные сказы А. Ремизова и «Распад атома» Г. Иванова Завершают книгу новелла Ф. Сологуба и эссе В. Ходасевича «О порнографии», в котором ставятся точки над «i» в дискуссии, ведущейся до наших дней.
Итак, в читательский и научный оборот вводятся неизвестные произведения (тексты, как скажут ученые) гениев Серебряного века России.

Господи! Ты видишь, я устала
Воскресать, и умирать, и жить.
Все возьми, но этой розы алой
Дай мне свежесть снова ощутить.

В этих строках А. Ахматовой заключена формула эроса Серебряного века, или, как писала исследовательница, — «путь назад к ощущению прелести алой розы, путь к Раю, устланный терниями грехопадения» (Аманда Хейт). Этой дорогой, устланной розами и шипами роз, мы предлагаем пройти нашему читателю. С Богом, в путь!

P. S. Нашу книгу мы сочли правомочным открыть произведениями Марины Цветаевой, столетие которой празднуется в 1992 году по призыву ЮНЕСКО.

Июль 29, 2006, 02:05:24
Ответ #2

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #2 : Июль 29, 2006, 02:05:24 »
 

Июль 29, 2006, 02:10:05
Ответ #3

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #3 : Июль 29, 2006, 02:10:05 »
 
МАРИНА ЦВЕТАЕВА


"НЕЗАВЕРШЕННОЕ" Публикация А. Саакянц и Л. Мнухина
"ТВОЯ СМЕРТЬ" Публикация А. Саакянц
"ПИСЬМО К АМАЗОНКЕ" Перевод с французского и примечания Ю. Клюкина


ПРЕДИСЛОВИЕ    


НЕЗАВЕРШЕННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ ЦВЕТАЕВОЙ  


Одной из причин, по которой некоторые стихотворения Марина Цветаева в свое время не завершила, была высочайшая требовательность поэта к себе, к своим творениям. В 1940 году, когда Цветаева готовила к печати сборник избранных стихотворений, в поиске нужного ей текста стихотворения «Писала я на аспидной доске...» она создала более сорока (!) вариантов второй строфы. Отдельные строки также имели многочисленные варианты. Таких примеров в поэзии Цветаевой множество.
В январе 1941 года Цветаева записала в тетради: «Никакие театры, гонорары, никакая нужда не заставит меня сдать рукописи до последней проставленной точки, а срок этой точки — известен только Богу... Я никогда не просила у Бога — рифмы (это — мое дело), я просила у Бога — силы найти ее, силы на это мучение».
В результате многие свои веши Цветаева завершала лишь по отправлении в печать; те же, которые она не намеревалась публиковать, к сожалению, так и остались с недописанными строфами, строками, словами.
Предлагаемые стихотворения печатаются впервые по копиям беловых тетрадей, сделанным дочерью поэта Ариадной Эфрон.

РЕКВИЕМ ПОЭТУ

Несколько лет тому назад в Италии, ФРГ, Франции, США, Югославии и других странах вышла книга: «Райнер Мария Рильке, Марина Цветаева, Борис Пастернак. Письма лета 1926 года». На русском языке под названием «Дыханье лирики» эта уникальная переписка трех великих поэтов XX века увидела свет в 1987 году, в журнале «Дружба народов», а также вышла отдельным изданием в 1990 году в Москве под названием «Письма 1926 года».
Весной 1926 года Пастернак заочно познакомил Цветаеву с Рильке. У последних завязалась переписка, оборвавшаяся смертельной болезнью Рильке (белокровие) и его кончиной 29 декабря 1926 года.
«Твоя смерть» — это реквием, надгробное слово потрясенной Цветаевой обожаемому поэту. Ее отношение к Рильке, которого она не видела ни разу в жизни, сходно с ее преклонением перед Александром Блоком, с которым она тоже не была знакома, а видела лишь дважды на его московских вечерах в 1920 году. И того и другого она обожествляла, они были для нее олицетворением бесплотного, нездешнего, святого духа. «Было так ясно на лике его: Царство мое не от мира сего», — писала она в стихах к Блоку. Они явились в мир, чтобы нести людям свет, и погибли, расточив себя дотла. Таково, по Цветаевой, высшее предназначение поэта на земле. «Нежный призрак, рыцарь без укоризны» — таков Блок в ее стихах. «Длительный, непре¬рывный, терпеливый призрак, дававший нам, живым, жизнь и кровь» — таков цветаевский Рильке. «Бессонная совесть» (ее слова о Блоке после его кончины). «Ты был волей и совестью нашего времени» (о Рильке).
В «Твоей смерти» о самом Рильке сказано немного — лишь в конце речь идет о герое его романа «Заметки Мальте Лауридса Бригге», — о герое, во многом созвучном автору. Цветаева ведет рассказ о совсем, казалось бы, посторонних людях, к Рильке отношения не имеющих: о пожилой француженке и больном русском мальчике. Но именно этот незатейливый рассказ и создает то, что мы можем назвать философским смыслом этой такой простой и одновременно сложной прозы Цветаевой.
В сущности, эта вещь могла бы называться не «Твоя смерть», а «Твоя жизнь» или, еще более общо, «Жизнь поэта». Жизнь поэта в нашем, обычных людей, существовании. Присутствие Поэта в нашей жизни. Невидимое, неосязаемое, но совершенно неоспоримое, хотя бы мы этого и не осознавали. Как воздух, которым дышим, не замечая этого, и без которого погибаем, или, в менее трагичных и более частых обстоятельствах, — начинаем замечать и ценить, когда его недостает.
Вот потому-то Цветаева и берет в свои персонажи две скромные, неприметные, неслышные фигуры. Они — пожилая «мадмуазель» Жанна Робер и русский мальчик Ваня Гучков — обладают какою-то особой магией чистоты, кротости, доброты, безгрешности, несут в себе все то, чего так недостает в мире. Мадемуазель, живущая почти в бедности и обучающая русских детей за гроши и так всегда желающая по мере своих слабых сил доставить этим чужбинным детям радость... Подросток Ваня, не вышедший из младшего возраста, но своей добротой и расположением к окружающим распространяющий вокруг себя сияние Радости... Автор (поэт) не вступает с ними непосредственно в какие-либо контакты; оба — как бы за кулисами действия, невидимые; и в то же время о них постоянно идет речь, их постоянно вспоминают: француженка не приходит, Ваня болеет. Они как бы присутствуют в отсутствии. И это присутствие в отсутствии — формула и образ, очень характерный в поэтическом мире Цветаевой. Такова, например, ее лирическая героиня в стихотворных циклах, широко известных читателям: «Земные приметы», «Провода», в других стихах, в литературных (художественных) письмах: к Рильке, Пастернаку, другим... Они — и цветаевская героиня, и персонажи (реальные!) «Твоей смерти» — находятся где-то между бытием (существованием) и небытием.
«Нет ни жизни, нет ни смерти, — третье, Новое...» — так писала Цветаева в стихотворении «Новогоднее», другом реквиеме Рильке, написанном перед «Твоей смертью». В те дни она писала Пастернаку: «Для тебя его смерть не в порядке вещей, для меня — его жизнь не в порядке вещей». Совсем то же, что писала после кончины Блока: «Удивительно не то, что он умер, а то, что он жил... Весь он — такое явное торжество духа, такой — воочию — дух, что удивительно, как жизнь — вообще — допустила».
Незримую связь между живыми и ушедшими Цветаева называет «круговой порукой бессмертия». Круговая порука бессмертия между людьми вообще, и, конечно, между художником, творцом, Поэтом, и наследием его духа, оставленным нам живым.

ПОЭТ И АМАЗОНКА

На лето — 1932 года — опять не удалось уехать: не было денег. «Обернулись прорехами — все моря!.. Обернулось нам море — мелью: Наше лето — другие съели! С жиру лопающиеся...» — писала Цветаева в стихотворении, исполненном презрения к «богатым». Принимая помощь от других, менее нищих, нежели она сама, она считала это не подаянием с их стороны, а долгом. То была «истина в последней инстанции»: высшая правда поэта, праведность существования, оправданность его. Время проходило в немилом сердцу Кламаре. Изредка в печати мелькало имя Цветаевой — участницы литературных собраний. Но они, так же как теоретизирования в тетради, не могли все же полностью вывести душу из состояния усталости, некоего отупения. С Николаем Тройским напрочь «остыло» уже почти два года назад. Текла томительная, исполненная забот, хлопот и работы череда дней, усыпляющая чувства. «Душе, чтобы писать стихи, — писала Цветаева, — нужны впечатления. Для мысли впечатлений не надо, думать можно и в одиночной камере — и, может быть, лучше, чем где-либо. Чтобы ничто не мешало (не задевало). Душе же необходимо, чтобы ей мешали (задевали), потому что она в состоянии покоя не существует... (Что сказать о соли, которая не соленая... что сказать о боли, которая не болит?..) Покой для души (боли) есть анестезия: умерщвление самой сущности». Но пути поэта неисповедимы...
12-м и 14-м августа датировано большое письмо к Саломее Андрониковой-Гальперн, уже столько лет материально поддерживавшей Цветаеву. После семилетнего «бытового» приятельства, после множества всяческих просьб и прозаичнейших напоминаний об «иждивении», после вежливых и слегка лицемерных выражений желания повидаться, внезапно —
«...видела Вас нынче во сне с такой любовью и такой тоской, с таким безумием любви и тоски, что первая мысль, проснувшись: где же я была все эти годы, раз так могла ее любить... Вы были окружены, мы были разъединены какими-то подругами (почти — греческий хор)... У меня чувство, что я видела во сне Вашу душу. Вы были в белом, просторном, ниспадавшем, струящемся, в платье, непрерывно создаваемом Вашим телом: телом Вашей души...»
Этот образ: белое женское видение, пригодилось Цветаевой через несколько месяцев. В ноябре—декабре 1932 года она создала на французском «Письмо к Амазонке». Трактат — размышления — лирика — философия — психология, — многое соединилось в этом небольшом очерке. Но здесь — отступление. •
В руки Марины Ивановны попала книга под названием «Мысли Амазонки», принадлежавшая перу поэтессы и эссеистки Натали Клиффорд-Барни, знаменитой в литературных кругах пятидесятишестилетней парижской «Сафо». Женщина неугасимого духа, как писал о ней современник, она выше всего ставила право вольно и счастливо распоряжаться своей жизнью, перевернула общепринятые нормы, была абсолютно свободна от условностей. Не лишившаяся и в старости способности испытывать счастье любви (не ограничивать любовь сексом — был ее девиз), умевшая подчинять себе подруг, предельно раскованная, ставшая при жизни почти легендой, — такова была эта Амазонка — как ее в самом деле и называли, — эта Лорелея (прозвище, заслуженное благодаря красоте белокуро-золотистых волос), «принцесса», «обольстительница» и, наконец, — «Ларошфуко в юбке». Последний «титул» Натали Барни получила после выхода первого издания «Мыслей Амазонки», еще в 1918 году. Цветаева, по-видимому, только что впервые прочитавшая книгу, решила откликнуться на нее в печати — очередная попытка пробиться к французскому читателю.
В начале своего «Письма...» она упоминает о «белом видении», давшем ей книгу, имея в виду саму Барни; примечательно, что, по воспоминаниям современников, писательница любила (правда, особенно в молодости) белые одеяния — и, видимо, такою и предстала перед цветаевским взором, — где и когда — нам пока неизвестно. Здесь интересно, однако, другое.
«Вы были в белом, просторном, ниспадавшем...» — писала Цветаева, как мы помним, Саломее Андрониковой. Можно предположить, что сон, вызвавший то августовское письмо и разбудивший подсознательные и дремавшие эмоции, послужил Цветаевой в какой-то мере толчком к работе над новой вещью в прозе. Дело, разумеется, заключалось не в совпадении «белых одежд», а в эмоциональной настроенности, в чувствах-раздумьях, вызванных книгой Барни и как бы «ускоренных» сном, в данном случае оказавшимся вещим.
Увы, нам, повторяем, почти ничего не известно о знакомстве Цветаевой и Барни; мы не знаем, бывала ли она в парижском доме Барни на улице Жакоб, 20, где по пятницам, после четырех пополудни, распахивались двери ее салона и где бывали Г. Аполлинер, О. Роден, Э. Эррио, А. Франс, П. Валери, А. Жид, А. Дункан и многие другие... Знаем лишь, что Цветаева не осталась равнодушной к «Мыслям Амазонки» — книге афоризмов, «формул», сентенций и парадоксов — от проницательных до случайных, от тонких до... непристойных, но неизменно рискованных и смелых; Натали Клиффорд-Барни ничего не стеснялась и ни в чем не раскаивалась.
О чем она рассуждала? О мужчинах и женщинах; об отношениях между полами; о браке; о детях; о старости; о «нарциссизме» и садизме; о Боге; о «холостячках»; о «философии склонностей» — и прочем, и прочем... Вероятно, Цветаева не прошла мимо таких, например, афоризмов: «Это катастрофа — быть женщиной», «Идем к любви, как идут на смерть», «Любовь к невозможному создает любовь», «Бе (любви) удовольствие — падение вверх». И таких, как: «Любовник — тоже враг женщины», «Молодость — это не вопрос возраста: молоды или стары — от рождения». И еще, возможно: «Брак — фальшивая ценность». И того, что было Марине Ивановне несомненно «против шерсти»: «Иллюзия — лень духа», «Отказ — героизм посредственности», «Вялость, Лицемерие, Долг, Жалость, Скука, Умеренность, Отказ — семь смертных добродетелей». И вновь близкое цветаевскому сердцу: «Ничто... не заставит меня отречься от действий, совершенных в пылу, в любви и в юности. Я никогда не показываю спину».
Однако было в этой книге то, против чего Цветаева восстала со всей решительностью: суждения о детях, которые, считала Барни, мешают женщине оставаться женщиной и разрушают идеальные любовные пары. «Ребенок ограничивает в ней женщину, а затем покидает»; «Ребенок и любовник родятся одновременно из горя супруги, разочарованной и искалеченной. Рождение ребенка хуже смерти».
Марина Ивановна, будучи страстной, хотя и не «профессиональной» матерью, прямо не возразила Барни, она поступила иначе. Увлеченная этой уникальной личностью — при полном различии их натур, она противопоставила свою творческую силу — другой. Она села за «Письмо к Амазонке» — кстати, ведая или нет о том, что под таким же точно названием обратился к Натали Клиффорд-Барни восхищенный ею Реми де Гурмон еще в 1914 году?
«Письмо...» Цветаевой — не полемика, не критика, не панегирик, не апология, не суд (хотя всего этого в нем понемногу). Оно — казнь. Построено оно по такой примерно схеме. Пара: молодая девушка и старшая подруга. Младшая ищет в старшей опору, нежность, материнство и, главное, душу. Она бежит мужчин (робость северянки) — до той поры, пока в ней не просыпается извечный инстинкт материнства. Желая ребенка, она готова уйти с первым встречным. Это прекрасно чувствует старшая и изводит ее «намеками, подозрениями, упреками». «Ты уйдешь, ты уйдешь, ты уйдешь...» Что младшая и делает. Дальнейшая жизнь старшей складывается в непрестанной смене подруг блондинку сменяет брюнетка и т.д. И каждый раз она неизменно остается покинутой, а при случайных встречах с нею бывшие «партнерши» шарахаются от нее, испытывая разрушительное и смешанное чувство ужаса, любви, ненависти, сожаления и стыда. Старость ее всегда одинока.
...Более шестнадцати лет назад рассталась Цветаева с Софьей Парнок, но эта безрадостная история, по-видимому, ожила с первозданной явью. В «Письме к Амазонке» удивительным образом повторилась «схема»давних цветаевских стихов к «Подруге». Две героине, старшая и младшая. Сначала — обольщение, затем — предчувствие разрыва и наконец — бегство младшей. Только в «Подруге» не упоминались ребенок и муж, благо в жизни поэта они существовали, но психологический ход был тот же. И не звучала ли в этой прозе Цветаевой еще и поздняя «месть» «подруге» за то, что та втянула ее в губительный мир смещенных чувств, искаженной природы?
Природа. В ней-то, считает Цветаева, все дело. Не суд людской, не правила «приличия», даже не Бог, а только природа расставляет все по своим местам, не терпя нарушений. «Но что скажет, что говорит об этом (союзе двух женщин. — А. С.) природа, единственная карательница и защитница наших физических отступничеств? Природа говорит: нет. Запрещая сие в нас, она защищает самое себя... Она карает нас вырождением...» Оттого-то так страшна «Амазонка», считает Цветаева. Вспоминая подобную пару, которую видела некогда в Крыму, она пишет: «И вокруг них была пустота, более пустая, чем вокруг состарившейся бездетной «нормальной» пары, пустота более отчуждающая, более опустошающая. И только, только потому — проклятая раса».
И наоборот: «Мужчина, после женщины, какая простота, какая доброта, какая открытость! Какая свобода! Какая чистота». Чистота, ибо рождается Ребенок — «врожденная данность, долженствующая быть данной нам». И он, Ребенок, оказывается «единственной уязвимостью, рушащей все дело» любящих друг друга женщин. «Единственным, кто спасает дело мужчины. И человечества».
Судит ли Поэт Амазонку? Ни в коем случае. Не судит, а казнит. Не от своего имени и не своими руками. От имени Природы и руками Ребенка. С сожалением, сочувствием и даже долей робости, словно созерцая падение чужого величия.
«Обольстительница», разбитая в прах неумолимым ходом вещей. «Принцесса» — «посрамленная, изгнанная, проклятая». И, что самое невероятное, жуткое, но незыблемое — эта женщина, обреченная на изгнание, проклятие и одиночество, — та самая Душа, которую на время обретали, как пристанище, мятущиеся и неопытные юные девушки. Ибо Амазонка — «более всего душа», обнаженная Душа, которая в старости, распростившись с любовью, отпугивает от себя всех встречных, отпугивает именно обнаженностью своей...
Таков был очередной цветаевский романтический — и убийственный — миф. В который уже раз «проиграл» поэт свою извечную тему: несовершенство земной любви... Когда-то, в далеком двадцать первом году, Цветаева сделала запись о том, что земная любовь женщины к мужчине и мужчины к женщине — «скука», а любовь женщины к женщине и мужчины к мужчине — «жуть». Она и сейчас, в «Письме...», стоит на том же. «Скука» — это также и не угасшая за всю жизнь привязанность стариков Филимона и Бавкиды. Афанасия Ивановича и Пульхерии Ивановны, которых Цветаева именует парами столь же трогательными, сколь и чудовищными. «Жуть» — все то, о чем поведано в «Письме к Амазонке».
Трудно себе представить, чтобы Марина Ивановна отправила когда-либо свое «Письмо...» адресату. Тем более, что сразу она его не завершила и вернулась к нему лишь через два года.

А Саакянц

Июль 29, 2006, 02:11:25
Ответ #4

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #4 : Июль 29, 2006, 02:11:25 »
 
ЛОРД БАЙРОН! — ВЫ МЕНЯ ЗАБЫЛИ!

Лорд Байрон! — Вы меня забыли!
Лорд Байрон! — Вам меня не жаль?
На ......... плечи шаль
Накидывали мне — не Вы ли?
И кудри — жесткие от пыли —
Разглаживала Вам — не я ль?

Чьи арфы........аккорды
Над озером, — скажите, сэр! —
Вас усмиряли, Кондотьер?
И моего коня, — о, гордый! —
Не Вы ли целовали в морду,
Десятилетний лорд и пэр!

Кто, плача, пробовал о гладкий
Свой ноготь, ровный как миндаль,
Кинжала дедовскую сталь?
Кто целовал мою перчатку?
— Лорд Байрон! — Вам меня не жаль?

25 сентября 1915 г.

Июль 30, 2006, 02:22:25
Ответ #5

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #5 : Июль 30, 2006, 02:22:25 »
 
Братья, один нам путь прямохожий
Под небом тянется.
........... я тоже
Бедная странница...

Вы не выспрашивайте, на спросы
Я не ответчица.

Только и памятлив, что на песни
Рот мой улыбчивый.
Перекреститесь, родные, если
Что и попритчилось.

5 апреля 1916 г.



Так, от века здесь, на земле, до века,
И опять, и вновь
Суждено невинному человеку —
Воровать любовь.

По камням гадать, оступаться в лужи
………………………………………
Сторожа часами — чужого мужа,
Не свою жену.

Счастье впроголодь? у закона в пасти!
Без свечей, печей...
О несчастное городское счастье
Воровских ночей!

У чужих ворот —- не идут ли следом? —
Поцелуи красть...
— Так растет себе под дождем и снегом
Воровская страсть...

29 сентября 1916 г.

Август 01, 2006, 03:18:22
Ответ #6

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #6 : Август 01, 2006, 03:18:22 »
 
Тот — щеголем наполовину мертвым,
А этот — нищим, по двадцатый год.
Тот говорит, а этот дышит.
Тот Был ангелом, а этот будет чертом.

Встречают — провожают поезда
И......слушают в пустынном храме,
И все глядит — внимательно — как даме
Как женщине — в широкие глаза.

И все не может до конца вздохнуть
Товарищ младший, и глотает — яро,
Расширенными легкими — сигары
И города полуночную муть.

И коротко кивает ангел падший,
Когда иссяк кощунственный словарь,
И расстаются, глядя на фонарь,
Товарищ старший и товарищ младший.

6 сентября 1917 г.

Август 02, 2006, 03:46:02
Ответ #7

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #7 : Август 02, 2006, 03:46:02 »
 
Собрались, льстецы и щеголи,
Мы не страсти праздник праздновать.
Страсть-то с холоду, да с голоду, —
Распашная, безобразная.

Окаянствует и пьянствует,
Рвет Писание на части... —
Ах, гондолой венецьянскою
Подплывает сладострастье!

Роза опытных садовников
За оградою церковною,
Райское вино любовников —
Сладострастье, роза кровная!

Лейся, влага вдохновенная,
Вожделенное токайское —
За.........— блаженное
Сладострастье, роскошь райскую!

22 августа 1917 г.

Август 03, 2006, 01:08:07
Ответ #8

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #8 : Август 03, 2006, 01:08:07 »
 
Ввечеру выходят семьи.
Опускаются на скамьи.
Из харчевни — пар кофейный.
Господин клянется даме.

Голуби воркуют. Крендель
Правит триумфальный вход.
Мальчик вытащил занозу.
— Господин целует розу. —

Пышут пенковые трубки,
Сдвинули чепцы соседки:
Кто — про юбки, кто — про зубки.
Кто — про рыжую наседку.

Юноша длинноволосый.
Узкогрудый — жалкий стих
Сочиняет про разлуку
— Господин целует руку.

Спят......спят ребята,
Ходят прялки, ходят зыбки.
Врет матрос, портной горбатый
Встал, поглаживая скрипку.

Бледный чужестранец пьяный,
Тростью в грудь себя бия,
Возглашает: — Все мы братья!
— Господин целует платье.

Дюжина ударов с башни
— Доброй ночи! Доброй ночи!
— Ваше здравие! За Ваше!
(Господин целует очи.)

Спит забава, спит забота,
Скрипача огромный горб
Запрокинулся под дубом.
— Господин целует в губы.

(Напоминает Крысолова. По-моему — XVIII в. в Германии, деревенский. А бледный чужестранец пьяный — француз: либертэ, фратэрнитэ и т.д. — 1939 г.)

6 сентября 1917 г.

Август 05, 2006, 03:50:05
Ответ #9

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #9 : Август 05, 2006, 03:50:05 »
 
(Отрывок из баллады)

...Корабль затонул — без щеп,
Король затанцевал в Совете,
Зерна не выбивает цеп,
Ромео не пришел к Джульетте,
Клоун застрелился на рассвете,
Вождь слушает ворожею...

1918 г.

(А балладу уничтожила: слабая. МЦ. 1939 г.)




Ветер звонок, ветер нищ,
Пахнет розами с кладбищ. .....
ребенок, рыцарь, хлыщ.

Пастор с книгою святою, —
Всяк.........красотою
Над беспутной сиротою.

Только ты, мой блудный брат,
Ото рта отводишь яд!

В беззаботный, скалозубый
Разговор — и в ворот шубы
Прячешь розовые губы.

13 января 1918 г.

Август 06, 2006, 01:31:52
Ответ #10

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #10 : Август 06, 2006, 01:31:52 »
 
Пахнет ладаном воздух. Дождь был и прошел.
Из зияющих пастей домов —
Громовыми руладами рвется рояль,
Разрывая июньскую ночь.

Героическим громом бетховенских бурь
Город мстит...

Между 6 и 10 июля 1918 г.


А взойдешь — на краешке стола —
Недоеденный ломоть, — я ела,
И стакан неполный — я пила,
......... — я глядела.

Ты присядь на красную скамью,
Пей и ешь — и не суди сурово!
Я теперь уже не ем, не пью,
Я пою — кормлю орла степного.

28 сентября 1918 г.


Песня поется, как милый любится:
Радостно! — Всею грудью!
Что из того, что она забудется, —
Богу пою, не людям!

Песня поется как сердце бьется —
Жив, так поешь...

9 ноября 1918 г.

Август 12, 2006, 22:12:35
Ответ #11

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #11 : Август 12, 2006, 22:12:35 »
 
Дело Царского Сына —
Быть великим и добрым
Чтить голодные ребра,
Выть с последней солдаткой,
Пить с последним бродягой,
Спать..................
В сапогах и при шпаге.

А еще ему дело:
Встать в полночную пору,
Прочь с дороженьки белой —
Ввысь на вышнюю гору...

Над пучиной согнуться,
Бросить что-то в пучину... —
Никогда не вернуться —
Дело Царского Сына!

9 ноября 1918 г.


Ты тогда дышал и бредил Кантом.
Я тоща ходила с красным бантом.
Бриллиантов не было (и франтов)
………………………………………

Ели мы горох и чечевицу.
Ты однажды с улицы певицу —
Мокрую и звонкую, как птица,
В дом привел. Обедали втроем.

А потом —.......как бога —
Говорили о горячем гроге
И, дрожа, протягивали ноги
В черную каминную дыру.

Пили воду —........попойка! —
Ты сказал: — «Теперь, сестричка, спой-ка!»
И она запела нам о стойкой
Всаднице и юном короле.

Ты сказал: «Любовь и Дружба — сестры»,
И она надела мне свой пестрый
Мокрый бант — и вспыхнул — красный остров!
………………………………………………………..

Целовались — и играли в кости.
Мы с тобой уснули на помосте
Для углей, — звонкоголосой гостье
Уступив единственный тюфяк.

10 ноября 1918 г.

Август 14, 2006, 03:26:53
Ответ #12

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #12 : Август 14, 2006, 03:26:53 »
 
Мать из хаты за водой,
А в окно — дружочек:
Голубочек голубой,
Сизый голубочек.

Коли днем одной — тоска,
Что же в темь такую?
И нежнее голубка
Я сама воркую.

С кем дружился в ноябре —
Не забудь в июле.
……………………
Гули-гули-гули.

………………………
Возвратилась мать!
………………………
Ладно — ворковать!

Чтобы совы страсть мою
Стоном не спугнули —
У окна стою — пою:
Гули-гули-гули.

Подари-ка золотой
Сыну на зубочек,
Голубочек голубой,
Сизый голубочек!

14 ноября 1918 г.


Соловьиное горло — всему взамен! —
Получила от певчего бога — я.
Соловьиное горло! —.........
Рокочи, соловьиная страсть моя!

Сколько в горле струн — все сорву до тла!
Соловьиное горло свое сберечь
На тот свет — соловьем пришла!
………………………………………

20 ноября 1918 г.

Август 15, 2006, 03:03:10
Ответ #13

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #13 : Август 15, 2006, 03:03:10 »
 
ИЗ ЦИКЛА "КОМЕДЬЯНТ"


(6)

Волосы я — или воздух целую?
Веки — иль веянье ветра над ними?
Губы — иль вздох под губами моими?
Не распознаю и не расколдую.

Знаю лишь: целой блаженной эпохой,
Царственным эпосом — струнным и странным —
Приостановится...........
Это короткое облачко вздоха.

Друг! Все пройдет на земле, — аллилуйя!
Вы и любовь, — и ничто не воскреснет.
Но сохранит моя темная песня —
Голос и волосы: струны и струи.

22 ноября 1918 г.



(25)

Сам Черт изъявил мне милость!
Пока я в полночный час
На красные губы льстилась —
Там красная кровь лилась.

Пока легион гигантов
Редел на донском песке,
Я с бандой комедиантов
Браталась в чумной Москве.

Хребет вероломства — гибок.
О, сколько их шло на зов
..........моих улыбок
..........моих стихов.

Чтоб Совесть не жгла под шалью —
Сам Черт мне вставал помочь.
Ни утра, ни дня — сплошная
Шальная, чумная ночь.

И только порой, в тумане,
Клонясь, как речной тростник,
Над женщиной плакал — Ангел
О том, что забыла — Лик.

Март 1919 г.

Август 20, 2006, 17:54:15
Ответ #14

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #14 : Август 20, 2006, 17:54:15 »
 
ИЗ ЦИКЛА – «СТИХИ К СОНЕЧКЕ»


(5)

От лихой любовной думки
Как уеду по чугунке —
Распыхтится паровоз.

И под гул его угрюмый
Буду думать, буду думать,
Что сам Черт меня унес.

От твоих улыбок сладких,
И от рук твоих в перчатках,
И от лика твоего —

И от слов твоих шумящих,
И от ног твоих, спешащих
Мимо дома моего.

Ты прощай, злодей-прельститель,
Вы, холмы мои, простите
Над.........Москвой, —

Что Москва! Черт с ней, с Москвою!
Черт с Москвою, черт со мною, —
И сам Свет-Христос с тобой!

Лейтесь, лейтесь, слезы, лейтесь,    
Вейтесь, вейтесь, рельсы, вейтесь,
Ты гуди, чугун, гуди...

Может, горькую судьбину
Позабуду на чужбине
На другой какой груди.

1919 г.

Август 22, 2006, 02:14:08
Ответ #15

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #15 : Август 22, 2006, 02:14:08 »
 
На коленях у всех посидела
И у всех на груди полежала.
Все до страсти она обожала
И такими глазами глядела,
Что сам Бог в небесах...

16 июня 1919 г.



Поскорее бы с тобою разделаться,
Юность — молодость, — эка невидаль!
Все: отселева — и доселева
Зачеркнуть бы крест на крест — наотмашь!

И почить бы в глубинах кресельных,
Меж небесных планид бесчисленных,
И учить бы науке висельной
Юных крестниц своих и крестников.

— Как пожар зажечь, — как пирог испечь,
Чтобы в рот — да в гроб, как складнее речь
На суду держать, как отца и мать
......................продать.

Подь-ка, подь сюда, мой воробышек!
В том дому жемчуга с горошину.
Будет жемчуг................
А воробушек — на веревочке!

На пути твоем — целых семь планид,
Чтоб высоко встать — надо кровь пролить.
Лей да лей, не жалей учености,
Весельчак ты мой, висельченочек!

— Ну, а ты зачем? — Душно с мужем спать!
— Уложи его, чтоб ему не встать,
Да с ветрами вступив в супружество —
Берегись! — голова закружится!

И плетет — плетет...........паук
— «От румян-белил встал горбом — сундук,
Вся, как купол, красой покроешься, —
После виселицы — отмоешься!»

Так — из темных обвалов кресельных,
Меж небесных планид бесчисленных
…………………………………………
Юных висельников и висельниц.

Внук с пирушки шел, видит — свет зажжен.
...........в полу круг прожжен.
— Где же бабка? — В краю безвестном!
Прямо в ад провалилась с креслом!

Октябрь 1919 г.

Август 23, 2006, 03:56:57
Ответ #16

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #16 : Август 23, 2006, 03:56:57 »
 
Уходящее лето, раздвинув лазоревый полог
(Которого нету — ибо сплю на рогоже — девятнадцатый год),
Уходящее лето — последнюю розу
— От великой любви — прямо в сердце бросило мне.

На кого же похоже твое уходящее лето?
На поэта?
— Ну нет!
Наг... д... в...!

Октябрь 1919 г.



А я была когда-то цветами увенчена,
И слагали мне стансы — поэты.
Девятнадцатый год, ты забыл, что я женщина...
Я сама позабыла про это!

Скажут имя мое — и, тотчас же, как в зеркале
…………………………………………………..
И повис надо мной, как над брошенной церковью,
Тяжкий вздох сожалений бесплодных.

Так, в.....Москве погребенная заживо,
Наблюдая с усмешкою тонкой,
Как меня — даже ты, что три года охаживал! —
Обходить научился сторонкой.

Октябрь 1919 г.




Сам посуди: так топором рубила,
Что невдомек: дрова трещат — аль ребра?
А главное: тебе не согрубила,
А главное: <сама> осталась доброй.

Работала за мужика, за бабу,
А больше уж нельзя — лопнут виски! —
Нет, руку приложить тебе пора бы:
У человека только две руки!

Октябрь 1919 г.

Август 25, 2006, 06:14:37
Ответ #17

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #17 : Август 25, 2006, 06:14:37 »
 
АЛЕ

О бродяга, родства не помнящий, —
Юность! — Помню: метель мела,
Сердце пело. — Из нежной комнаты
Я в метель тебя увела.

……………………………………..
И твой голос в метельной мгле: —
«Остригите мне, мама, волосы!
Они тянут меня к земле!»

Ноябрь 1919 г.




В темных вагонах
На шатких, страшных
Подножнах, смертью перегруженных,
Между рабов вчерашних
Я все думаю о тебе, мой сын, —
Принц с головой обритой!

Были волосы — каждый волос —
В царство ценою..............

На волосок от любви народы —
В гневе — одним волоском дитяти
Можно.........сковать!
— И на приютской чумной кровати
Принц с головой обритой.

Принц мой приютский!
Можешь ли ты улыбнуться?
Слишком уж много снегу
В этом году?      
                                 
Много снегу и мало хлеба.

Шатки подножки.


Кунцево, ноябрь 1919 г.

Август 26, 2006, 02:36:52
Ответ #18

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #18 : Август 26, 2006, 02:36:52 »
 
От семи и до семи
Мы справляли новоселье.
Высоко было веселье —
От семи и до семи!

Между юными людьми —
С глазу на глаз — в темной келье
Что бывает? (— Не томи!
Лучше душу отними!)

Нет! — Подобного бесчинства
Не творили мы (не поздно —
Сотворить!). — В сердцах — единство,
Ну, а руки были розно!

Двух голов над колыбелью
Избежал — убереглась! —
Только хлебом — не постелью
В полночь дружную делясь.

Еженощная повинность,
Бог с тобою, рай условный!
Нет — да здравствует невинность
Ночи — все равно любовной!

В той же келье новоселье —
От семи и до семи Без «....» и «обними», —
Благонравное веселье
От семи и до семи!

Март 1920 г.

Август 27, 2006, 02:37:41
Ответ #19

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 542

  • Дата регистрации:
    27-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 23:03:22


ЭРОС. Россия - серебряный век.
« Ответ #19 : Август 27, 2006, 02:37:41 »
 
«Я страшно нищ, Вы так бедны,
Так одинок и так один.
Так оба проданы за грош.
Так хороши — и так хорош...

Но нету у меня жезла...
— Запиской печку разожгла...

Вербное воскресенье 1920 г.




На царевича похож он.
— Чем? — Да чересчур хорош он:
На простого не похож.

Семилетняя сболтнула,
А большая — вслед вздохнула...
Дуры обе. — Да и где ж

Ждать ума от светлоглазых?
Обе начитались сказок, —
Ночь от дня не отличат.

А царевичу в поддевке
Вот совет наш: по головке
Семилетнюю погладь.

Раз за дочку, раз за мать.
………………………….....
Впрочем, можно и однажды.

Март 1920 г.



Буду жалеть, умирая, цыганские песни,
Буду жалеть, умирая.........перстни,
Дым папиросный —- бессонницу — легкую стаю
Строк под рукой.

Бедных писаний своих Вавилонскую башню,
Писем — своих и чужих — огнедышащий холмик.
Дым папиросный — бессонницу — легкую смуту
Лбов под рукой.

3-й день Пасхи 1920 г.