Advanced Search

АвторТема: КАЧАН Владимир. Актёр. Бард.  (Прочитано 2027 раз)

Май 18, 2006, 00:38:21
Прочитано 2027 раз

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 1

  • Дата регистрации:
    26-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 19:03:22


КАЧАН Владимир. Актёр. Бард.
« : Май 18, 2006, 00:38:21 »
 

Владимир Качан Vladimir Kachan (18.05.1947 года [Уссурийск]) Россия (russia)

Знакомство с известным актером театра и кино, сочинителем и исполнителем собственных песен Владимиром Качаном началось с небольшой, пестро оформленной книжки Улыбайтесь, сейчас вылетит птичка! - невероятно талантливого литературного воспоминания о детстве, школе, друзьях и песнях, о Таганке и бабушке…

Автор: Полина Лимперт
Сайт: MigNews.COM
Статья: Актер и автор песен

В Израиль Владимир Качан приезжал с программой «Перелистывая годы», которую он посвятил Леониду Филатову. Так он сделал не только потому, что большинство своих самых известных песен, в числе которых - «Мартин Иден», «Оранжевый кот», «О, не лети так, жизнь» - он написал на его стихи, но и потому, что Филатов был не просто ближайшим другом - он был самым родным человеком, таким же необходимым для его, Владимира, существования, как воздух, которым он дышал.

- Вы первый раз приезжаете в Израиль?

- Нет, в третий или четвертый. Но все это было связано с гастролями моего театра, «Театра современной пьесы». Первый раз мы ездили с Филозовым и Полищук со спектаклем «А чтой-то ты во фраке?», второй раз - с Юрским и его спектаклем «Провокация».

- Ваши впечатления об Израиле?

- У меня каждый раз было такое ощущение, что я и не уезжал из Москвы или Риги, где я вырос, - потому что такие же люди, такие же реакции. И что могло измениться? Это потом дети ваши будут несколько другими, их дети - тоже. А мы застали как раз ту публику, тех людей, которые приехали в Израиль недавно, и поэтому они были абсолютно свои.

Что же касается самой страны, то меня, конечно, восхищало то, как ее сделали. Я хорошо себе отдавал отчет, что это - бывшая пустыня, что там мало чего можно было продуктивного изобрести, но, тем не менее, оказалось, что можно. И, кроме того, поскольку я вырос в Риге, у меня особое отношение к морю. Я полюбил его сразу.

- Святая земля часто многих творческих людей вдохновляет - здесь пишутся прекрасные стихи, музыка, песни. С вами такого не было?

- Режим работы был такой плотный, что было не до сочинений. У нас были спектакли каждый день, да еще в разных городах. А вдохновляет все что угодно: вздох любимой женщины, покачивание ветки за окном, плач или восхищение ребенка. Вдохновляет ли Святая земля? Наверное. Но это очень индивидуально. Я так думаю, что если бы я жил в Израиле какое-то время (причем в комфортное время, потому что я не очень хорошо переношу жару), ходил бы по пустынному пляжу - у меня бы обязательно что-нибудь сочинилось. Но когда ты думаешь, как восстановить силы для следующего дня, тут не до этого, согласитесь.

- Вы пишете стихи, прозу, музыку?

- Я пишу музыку на стихи разных хороших поэтов. Основными соавторами моими были мой однокурсник и ближайший друг, хорошо известный всем Леонид Филатов, а потом уже известные поэты Алексей Дидуров, Юрий Ряшенцев. Кстати, у меня есть несколько песен на стихи поэта, который живет в Израиле, - Игоря Харифа. Он мне представляется очень тонким и хорошим поэтом, и я думаю работать с ним в будущем. А что касается прозы, то у меня вышло две книги и в журнальном варианте и отдельно в издательствах. И сейчас я заканчиваю работу над третьей книгой.

- Вы приезжаете с такой, я бы сказала, интимной программой «Вспоминая Леонида Филатова»…

- Мы посвящаем эту программу Леониду Филатову, поскольку как раз примерно в это время исполняется год со дня его кончины. Я буду рассказывать о нем, я буду отвечать на те вопросы, которые касаются его, которые мне зададут. Поскольку в моей второй книжке о нем много написано, она называется «Улыбайтесь, сейчас вылетит птичка», я думаю, будет уместно прочесть выдержки из нее о Филатове. И разумеется, большая часть программы будет состоять из песен именно на его стихи, но будут песни и на стихи других авторов.

- Все-таки кем был для вас Филатов - однокурсник, друг, близкий, любимый человек?

- Я бы не хотел определять это вообще, потому что он для меня не был, а есть. И будет так, пока я сам не помру. То есть я мысленно с ним советуюсь. Мы друг другу читали все новое. Все свои литературные опыты я сначала читал ему, а поскольку я его мнение всегда уважал, то в его глазах читал оценку. И если видел одобрение, то это меня и убеждало продолжать дальше эту работу. Я его даже удивил своей первой книжкой «Роковая Маруся», - он написал такое комплиментарное предисловие к ней, что это было даже странно, потому что он так никогда ни о ком не говорил, даже о глубоко уважаемых им авторах. Но из-за этого мы оставили издателям только абзац на последней странице обложки, - предисловие было действительно настолько хвалебным, что нам стало неудобно. Издатель говорил: «зачем нам прикрываться фамилией Лени Филатова, да и твоей тоже? Тебя знают как исполнителя песен, как драматического артиста, а это произведение настолько самодостаточно, что оно должно самодостаточно и выглядеть». Так и сделали. А Леня Филатов для меня не просто друг, а колоссальная часть моей жизни.

- Может быть, просто любимый человек?

- Нет, любимый человек – это что-то другое, это несколько ниже, чем то, что происходило у нас. Это - действительно часть моего организма, часть моей жизни, мы были родными. Это несколько больше, чем любовь, чем родственные связи. Это связи и творческие, и уважительные.

- Скажите, тот цикл телепередач, который вел Филатов - «Чтобы помнили», с его уходом остановился? Вы не думали о том, чтобы продолжить дело друга, и в первую очередь сделать передачу о Леониде Филатове?

- Этот момент обсуждался: и Ирена Лесневская, и Леня Ярмольник - мы все тогда говорили по поводу этой программы. Мы выпустили в эфир все последние выпуски программы с его участием, - они были записаны, но не показаны. Тогда и возник этот вопрос. И зрители интересовались, будет ли продолжена эта программа. Я думаю, что решение не продолжать ее без Филатова, который эту программу придумал, было правильным. Может быть, через какое-то время, когда зарубцуется эта рана с его уходом из жизни, Лесневская или кто-то другой ее возобновит. Но сейчас это было бы неправильно.

- Но кто-то же должен рассказать о нем самом, как он рассказывал о других, - чтобы о нем помнили!..

- Мы рассказали по-другому. У нас было так: Задорнов, Филатов и я записали две программы, которые назывались сначала «Три товарища», потом - «На троих». Мы показали большую часть из этих программ через несколько дней после того, как Леня умер. Мы рассказывали о нем. Но больше, чем я рассказал о нем живом в книге, рассказать сложно. А передачу о нем - «Чтобы помнили» - сделали. А вообще, я думаю, он бы поморщился, если бы из него сейчас стали делать мемориал. Ведь появились всякие «филатоведы», какие-то исследователи творчества, и стали друг с другом спорить - кто больше имеет приоритетных прав на освещение его жизни и творчества. Это же смешно!

- Когда дело доходит до авторских прав - это действительно очень сложно…

- Тут не в авторских правах дело. Просто есть люди, которые сами в творчестве не очень состоялись, не получилось у них...

- …И они хотят «примазаться» к чужой славе?

- Совершенно верно. Они начинают тогда быть вот этими «ведами», считают себя единственными полноправными представителями (почему-то) их духовного наследия. Они прилипают к человеку и при жизни, а уж после смерти - тем более.

- А ведь и у вас был опыт ведения телевизионных программ. Правда, очень непродолжительный. Не расскажете ли об этом?

- Да, был. Я делал программу под названием «Окно». Принцип программы состоял в том, чтобы открывать окно, еще до сих пор не открытое, во внутренний мир какого-то персонажа, который до сих пор никому не показывался. Поэтому все известные, - а это были, как правило, мои хорошие знакомые или даже друзья, - раскрывали себя совершенно с неожиданной стороны. Но дело в том, что телевидение - это не то место, где можно делать искусство.

- Но и для серьезных, думающих людей тоже есть место на телевидении. Есть же Ирена Лесневская, которая тоже «делает телевидение».

- Когда я понял, что мне приходится общаться с «начальниками телевидения», которые мне глубоко омерзительны, то я подумал: неужели я вторую половину жизни буду заниматься тем, что мне совсем не по душе, пусть даже за приличные деньги? Я бы, может, еще и поборолся, если бы у меня была только работа на телевидении. Но поскольку у меня еще есть и театр, и проза, и музыка, то мне на телевидение стало наплевать.

- Вы уже упомянули, что и диски записываете, и книги пишете, и в театре играете. А что из перечисленного - для души?

- Я вам скажу абсолютно честно, что все эти работы: сочинение песен - это первое, исполнение их - второе, драматический артист в театре - третье, и проза, литература - четвертое, - они взаимозаменяются. То есть на каком-то этапе жизни что-то становится первым, а что-то - третьим. А потом меняются местами. Кроме того, они все у меня в голове, в душе, в организме. Я вообще считаю, что роль нужно строить музыкально, даже если ты играешь в театре обыкновенную драматическую роль. Она должна иметь свой ритм, свою мелодию, свою интонацию - и тогда это получится. Также я считаю, что любой выдающийся писатель в душе - артист. И я в этом убеждаюсь, читая Довлатова, Булгакова, читая великих русских классиков. Это все - исполнение ролей, только на бумаге. Словом, все эти профессии взаимосвязаны. На данном этапе у меня самое главное - это литературная работа, сценарии и работа над большим романом, который, кстати, по совету Филатова назван «Юность Бабы Яги». А в театре пока пассивный для меня период. Но это обязательно переменится, мне что-то предложат, и я буду вынужден переключиться, отодвинуть свою литературную деятельность на второе-третье место.

- В вашей книге «Улыбайтесь, сейчас вылетит птичка» вы написали, что когда-то в юности у вас была безумная мечта стать артистом. А когда она сбылась, и вы стали очень хорошим артистом, вы поняли, что это не самое главное в жизни, - и вот теперь вас больше привлекает литература.

- Да, я это сформулировал даже жестко как-то. Потому что наступает момент, когда хочется не играть, а быть. Театр для меня остался одним из любимых дел, - и слава Богу, мне Иосиф Рейхельгауз эту возможность дает: не играть то, что мне противно, делать то, что хочется. А хочется сейчас либо пошалить, как в оперетте Акунина «Чайка», где я играю Тригорина, либо уж сыграть какую-то роль-мечту, даже с уклоном в романтику. Я думаю, что искусство должно быть несколько приподнято, оно должно помогать, а не так, что после спектакля хочется повеситься.

- А о какой роли вы мечтаете?

- Ни о какой. Я никогда вообще не мечтал ни о какой роли. Просто на каком-то этапе меня кто-нибудь пленял. Вот, например, «Сирано де Бержерак» Эдмона Ростана - оно грело меня. А сейчас абсолютное большинство нашей драматургии - это абсолютная чернуха.

А что касается мечты о ролях - это вообще непродуктивное занятие. По-моему, мечта - это такая штука, которая всегда должна оставаться мечтой. Кто-то остроумный выразился так: «Нет ничего хуже реализованной мечты».

- А как же, если актер мечтает о Гамлете - и играет Гамлета? Неужели он в этом может разочароваться?

- Вы будете смеяться, но мне никогда эта роль не нравилась. Сам Гамлет - тоже. Это -рефлексирующий молодой человек, который мочит всех подряд, для того чтобы выяснить, куда ему идти и где правда.

- Можно сказать, что вы сейчас живете в гармонии с собой?

- Сейчас нет, я сильно простужен. И - честно сказать - я не без ужаса вглядываюсь в перспективу своего концертного турне по Израилю, потому что каждый день сольный концерт. За 10 дней надо дать 9 концертов. Это очень тяжело.

- А как вы вообще относитесь к гастролям? Это для вас отдых или все-таки работа?

- Мы, артисты, как правило, стараемся это совмещать. Особенно в Израиле, на берегу моря.

- С этой точки зрения, если посмотреть на ваши гастроли, так это просто дар Божий, вы вылечитесь, - у нас тепло и море теплое.

- Я на это надеюсь!

Май 18, 2006, 00:39:48
Ответ #1

Оффлайн Жулик

  • Пользователь

  • *

  • Пользователь №: 4252

  • Сообщений: 7 790

  • Сказал спасибо: 0
  • Получил спасибо: 1

  • Дата регистрации:
    26-02-2006


  • Дата последнего визита:
    Сентябрь 08, 2019, 19:03:22


КАЧАН Владимир. Актёр. Бард.
« Ответ #1 : Май 18, 2006, 00:39:48 »
 

Автор: Маша Михайлова
Сайт: Алеф
Статья: ВЛАДИМИР КАЧАН: «НОВЫЙ РОМАН – В АВАНГАРДЕ!»
Фото: Вячеслав Михайлов

В этом году в телесериале «Бедная Настя» актер блестяще сыграл роль Бенкендорфа. Но известен Владимир Качан не только как актер и певец. Владимир Андреевич — литератор, автор книг «Роковая Маруся» и «Улыбайтесь, сейчас вылетит птичка!»

С 15 по 23 ноября Владимир Качан выступит с концертами в Израиле. Накануне гастролей с ним встретились наши корреспонденты.

— Владимир Андреевич, сейчас вы работаете над новым романом?

— Чаще всего я пишу, когда у меня отпуск в театре, когда я ничем не занят и сижу на даче. Этим летом я завершил работу над романом, название для которого мне подарил мой друг Леонид Филатов. После романа «Роковая Маруся» он сказал мне: «Напиши сказку с названием «Юность Бабы-Яги». Меня это название так завело, что я начал писать, Но получилась вовсе не сказка, а реалистичная вещь, где на сказку только намек. Это попытка соединения авантюрного и нравственного романов. Черновик уже написан. Это роман о девочке, которая родилась в семье потомственных колдунов и ведьм, и они всячески хотели ее к своему клану приобщить. Она должна была пройти определенный путь, чтобы этой Бабой-Ягой стать. Там и шоу-бизнес, и криминал, и все на свете...

С Леней Филатовым мы в последнее время имели обыкновение обмениваться не то чтобы «достижениями», но, скажем так, произведенной работой: он мне читал все свои новые сказки, а я ему читал новые, только что написанные главы. В отличие от «Маруси», сюжет которой можно пересказать в четырех предложениях, в новом романе повороты сюжета очень крутые!

— Но и в «Марусе» подмечены такие тонкие нюансы отношений, с такой точностью и убийственной иронией описана жизнь театральной тусовки!

— Литература вообще имеет отношение скорее к слову «как», чем к слову «что». В данном случае я говорю не про себя, а про Довлатова, или Нагибина, или Набокова... Когда удается удачно сконструировать фразу или рождается какая-то сильная и свежая метафора, то ты сам получаешь большое удовольствие! И я совершенно не могу согласиться с теми людьми, которые утверждают, что им кто-то что-то диктует свыше. Я в это не верю! Вот в поэзии или в музыке есть элемент наития. Работая над прозой, я чувствую, что это очень увлекательная и очень интересная, но именно серьезная работа! Ты на этих страницах еще и сам себе актер. Это то же перевоплощение в какие-то образы, но только посредством слов, а не мимики.

— Тем более что это вообще для вас характерно в силу актерской профессии.

— Я совершенно убежден, что каждый из больших писателей — в душе артист! Даже Толстой, который, как известно, относился с презрением ко всякого рода лицедейству. Однажды он, навещая свою заболевшую знакомую, решил прочитать ей главы из «Воскресения» и читал с большим выражением, и даже плакал... Так что как бы ни относился, а все равно — артист!

— Как бы вы могли сами охарактеризовать свой новый роман?

— Мне хотелось добросовестно и нескучно описать предложенную всякому человеку с момента рождения альтернативу. Альтернатива эта — либо к Б-гу, либо — ... И каждый выбирает для себя. Помните, Левитанский написал:

Каждый выбирает для себя

Женщину, религию, дорогу.

Дьяволу служить или пророку –

Каждый выбирает для себя.

— Вы любите и знаете поэзию. Сами пишете стихи?

— Только шуточные, для капустников. Когда-то я писал и сам исполнял пародии на Высоцкого, Окуджаву, Жильбера Беко, Николая Сличенко... Получалось очень удачно, вплоть до того, что со мной даже опасались выступать в сборных концертах некоторые юмористы. А потом я понял, что это слишком большой разброс... Я и сейчас путаюсь в своих трех соснах: литература, театр-кино и музыка. А если бы еще были и пародии?! И я понял, что надо что-то выбирать. Конечно, я тогда мог выбрать пародии, и это бы приносило мне успех и деньги в течение долгого времени, потому что, как известно, это любимый народом жанр. Но я решил выбрать свою «тернистую тропу» — сосредоточиться только на театре и своих собственных песнях.

— А над чем сейчас работаете в театре «Школа современной пьесы»?

— В театре мы выпустили, надо полагать, театральный бестселлер, — оперетту «Чайка»!

— Сколько уже «Чаек» у вас в театре?

— «Чаек» — уже три: чеховская, вполне традиционная, затем — «акунинская» (детективное продолжение чеховской) и, наконец, оперетта — это уже, будем надеяться, последний штрих в работе Иосифа Райхельгауза над «Чайками». Получился триптих. Но надо отметить, что Тригорин, которого я играю, во всех трех спектаклях — разный. В чеховской — это писатель, который ничего, кроме своих литературных дел и самореализации в этой области, не желает видеть; у Акунина он не любит женщин; ну, а в третьей он, наоборот, такой опереточный мачо (как я его про себя называю — «Антонио Бандерас для бедных»).

— Вы азартны и в театре, и в литературе... Может быть, вы и карточный игрок?

— Нет, не играю. Что называется, Б-г миловал от такого рода азарта. Несмотря на любые выверты собственного темперамента, необходимо соблюдать не только меру, но и равновесие во всем. Я стараюсь, хоть и не всегда получается. Я научился играть в преферанс в то время, когда был солистом оркестра Леонида Утесова, а там все были большие специалисты в этой области. И вот как-то я захотел сыграть с ними. Мне говорят: «Володя, не надо...» Я говорю: «Но почему? Я хочу! Я получил зарплату...» Мне опять мягко намекают: «Володя, не надо...» В общем, когда ровно через два часа вся моя зарплата перешла в карманы музыкантов, не то чтобы мне стало жалко этих денег, просто я понял — это не мое! Я даже иногда ходил в казино и что-то мелкое выигрывал, но дальше не продолжал, потому что знал — бесполезно! Про себя я знаю совершенно твердо, что деньги я могу только заработать.

— У вас уже есть на примете издательство, где будет опубликован ваш новый роман?

— Я об этом еще совершенно не думал. Важнее всего сейчас закончить эту работу и сделать ее так, чтобы самому не было стыдно. А уж потом думать об издательстве. Что ж я буду бежать впереди паровоза и думать о том, как я это реализую, какие деньги за это получу? Я знаю только, что согласно собственной, уже укоренившейся традиции первым человеком, кому я покажу эту вещь, будет главный редактор журнала «Октябрь» Ирина Барметова, которая печатала в своем журнале и «Роковую Марусю» и вторую книжку «Улыбайтесь, сейчас вылетит птичка!»

— Из современных писателей кого вы сами читаете?

— Для меня по-прежнему современен, и очень современен, как это ни покажется странным, Пушкин. Потому что я порой нахожу (и, кстати, всем рекомендую) в его стихах и прозе ответы на такие мучительные вопросы!

А что касается писателей того времени, в котором живем, то я абсолютно и безоговорочно принимаю и восхищаюсь Сергеем Довлатовым.

Для меня высшим комплиментом было, когда однажды одна дама из нашего театра, прочитав «Роковую Марусю», сказала, что такого удовольствия она не испытывала с тех пор, как читала Довлатова. Если взять суммарно все комплименты, которые я когда-либо получал, — тут они померкли по сравнению с этим.

— Планируете ли вы выпуск нового песенного альбома?

— Всякий раз что-то из моих трех работ выходит в авангард, а что-то уходит в арьергард. Вот сейчас в авангарде — новый роман. Но когда я завершу его, то очень хочу записать новые песни, не с синтезатором, а «живьем» с музыкантами (так называемым малым составом, какой часто использовали французские шансонье, — аккордеон или флейта, гитара, контрабас и фортепиано). У меня уже написано несколько новых песен на стихи израильского автора Игоря Харифа. Есть песня на стихи Алексея Дидурова, с которым в последнее время сочинено много песен . Есть что-то из стихов Леонида Филатова, к которым я еще не приступал, но очень хочу сочинить к ним мелодии.

Кроме того, в издательстве «Музпром» у Жени Вдовина есть затея, по-моему, благородная, которую я мог бы воплощать параллельно, если мне судьба даст возможность, — все до сих пор не изданные наши с Леней Филатовым песни объединить в один альбом и тоже записать с музыкантами. Думаю, я этим и займусь.


 


* Новинки раздела Барды. Сопутствующие материалы